Восемнадцать километров по старой узкоколейке

Рельсы сняли лет двадцать назад, а насыпь осталась: прямая, сухая, с берёзами в человеческий рост между шпалами. В субботу я прошёл по ней от платформы до деревни, откуда ходит автобус, — восемнадцать километров сентября.

Откуда взялась идея

В прошлом году я читал у Паустовского про поезд узкоколейки с паровозом, похожим на самовар, и подумал: должны же где-то остаться хотя бы насыпи. Остались. На старой километровке от посёлка торфяников в болота уходит тонкая линия с поперечными штрихами — узкоколейная дорога. На новых картах её нет, есть только просека. Насыпь я нашёл ещё зимой и с тех пор ждал сухого сентября.

Искать такие места оказалось просто. Узкоколейки строили прямыми, и на спутниковом снимке бывшая насыпь видна как линейка, приложенная к лесу: ровная светлая полоса берёз среди тёмных ёлок. Я наложил старую карту на снимок, и линии совпали.

Электричка в 7:12, платформа «78-й километр» в 8:50. Обратно — автобусом из деревни на другом конце насыпи. Он ходит дважды в день, и вечерний уходит в 16:05, так что опаздывать нельзя.

Километраж

Шесть с половиной часов вместе с обедом, бродом и остановками ради кадра. Чистого хода — около пяти.

Насыпь

Посёлок торфяников — два десятка двухэтажных домов из бруса и депо без крыши. За последним огородом начинается насыпь. Шпалы давно вросли в землю, но угадываются по ритму: шаг получается то короче, то длиннее, чем хочется, и первые километры идёшь, как по лестнице, положенной на землю. Во мху ржавеют костыли. Один я подобрал — теперь он лежит на столе рядом с часами.

На шестом километре — мост через Чёрную. Настила нет, остались сваи и две продольные балки. Судя по вытертому мху, местные по ним ходят, так что перешёл и я: боком, приставным шагом, расстегнув поясной ремень рюкзака. Вода внизу цвета крепкого чая — торф.

Людей на насыпи почти не бывает, зато следов хватает. На сыром песке у моста отпечатались лосиные копыта, свежие, с острым краем, а чуть дальше кто-то некрупный разрыл муравейник. После «Дерсу Узала» я стал такое замечать. Грибов не брал, хотя подосиновики стояли прямо между шпалами: нести их двенадцать километров в одном рюкзаке с камерой — плохая идея.

Разъезд узнаётся сразу: насыпь раздваивается, и на сотню метров появляются рельсы — их почему-то не сняли. Рядом будка без окон и стрелочный указатель, рыжий от ржавчины. Здесь я обедал: бутерброды, яблоко и кофе. Воронка весит девяносто граммов, горелка — ещё сто, и ради кофе на шпалах их стоило нести. Пятнадцать граммов я отмерил дома в баночку, а воду лил на глаз, как два года назад. Смолол тоже дома, утром, — да, я помню, что писал про помол заранее. Кофе, сваренный на шпалах, вкуснее любого домашнего. Дело, подозреваю, не в зерне.

Дальше насыпь идёт через выработанные торфяники. Карьеры давно затопило: это прямоугольные озёра с чёрной водой, по берегам пушица и клюква. Клюква ещё с белым боком, но горсть я съел. На дальнем берегу стояли два журавля, а потом над болотом прошёл целый клин — с тем самым криком, от которого хочется остановиться и молчать.

Заблудиться на насыпи трудно, но трек я всё равно записывал — и не зря. У карьеров от неё отходит ветка, такая же прямая и убедительная, и я прошёл по ней метров триста, прежде чем засомневался. Основная линия в этом месте поворачивает едва заметно, градусов на десять.

Брод

На пятнадцатом километре насыпь кончилась. Точнее, её размыло: труба под ней когда-то рухнула, и ручей пробил себе канаву метра четыре шириной. Воды по колено, дно твёрдое. Свернуть некуда: слева и справа болото — собственно, поэтому здесь когда-то и понадобилась насыпь. Я был в ботинках, поэтому разулся, закатал штаны и перешёл босиком. Сентябрьская вода обжигает так, что на другом берегу минуту просто стоишь и дышишь.

Вторая пара носков лежала в рюкзаке — единственное моё мудрое решение за день.

Плёнка

В «Зените» был Kodak Gold 200: тёплая плёнка под жёлтые берёзы. В лесу снимал на 4 и 1/125, на открытом болоте — на 11 и 1/250. Вышло двадцать два кадра, в катушке осталось четырнадцать. Добью — отнесу в лабораторию: цвет я дома не проявляю. Так что карточек пока нет, есть только то, что я запомнил.

Что возьму в следующий раз

• резиновые сапоги или хотя бы сандалии для брода;
• куртку с капюшоном: в сентябрьском лесу летают лосиные мухи, и к вечеру я снял с себя девять штук;
• коробку для клюквы — в карман она не годится;
• час запаса: к автобусу я вышел за сорок пять минут, и ещё один такой брод съел бы их целиком.

За весь день я встретил двух грибников и одну собаку. Берёзы над насыпью уже смыкаются аркой; лет через десять она зарастёт совсем, и угадать её можно будет только по карте. Хорошо, что успел.